Людское море у барной

Людское море у барной стойки расступается, Тайни берет пару пива и предлагает одно мне. Я отказываюсь.

 А почему именно Двайт?  интересуюсь я.

 В ай-ди-карте у него записано, что он Двайт Дейвид Айзенхауэр Четвертый.

 И где вы все эти кретинские карты понабрали?

 Есть специальные места,  отвечает Тайни, и я вознамериваюсь тоже туда наведаться.

 Давай, вообще-то, пиво,  говорю я, в первую очередь ради того, чтобы чем-то занять руки. Тайни отдает мне уже начатое, и я ухожу поближе к сцене без Тайни, без Гэри и без, возможно, лесбиянки Джейн. Остаемся только я и сцена, она в этой дыре всего-то на полметра над полом приподнята, так что если вдруг вокалист Ньютрал Милк Хоутел окажется совсем невысоким, в районе полутора метров, я вскоре посмотрю ему прямо в глаза. Другие тоже подбираются к сцене, и вскоре перед ней уже яблоку негде упасть. Я в Убежище уже бывал на всяких тусовках без возрастных ограничений, но именно так все впервые у меня в руке потеет бутылка с пивом, из которой я не отпил еще ни глотка и не собираюсь, а вокруг незнакомые чуваки с многочисленными татуировками и пирсингом. На данный момент каждый из собравшихся здесь куда круче, чем любой из Компании друзей. Тут никому не кажется, что со мной что-то не так меня даже не замечают. Все принимают меня за своего, я, по моим ощущениям, достиг вершины своих школьных амбиций. Вот он я, стою на ночной тусе для совершеннолетних в лучшем баре второго города Америки, и вскоре окажусь одним из двух сотен зрителей реюнион-шоу величайшей малоизвестной группы последнего десятилетия.

На сцену выходят четыре чувака, не особенно-то похожие внешне на участников Ньютрал Милк Хоутел, и я говорю сам себе, что ладно, я же только фотки в Интернете видел. Но тут они начинают играть. Не знаю толком, как их музыку описать, скажу только, что такой звук могут издавать сотни тысяч куниц, брошенных в кипящий океан. Затем один чувак начинает петь:

Раньше она меня любила, о,

А теперь ненавидит.

Раньше мы с ней трахались, брателло,

А теперь она ходит

На свидания с другими.

С другими

Если исключить префронтальную лоботомию, вокалист Ньютрал Милк Хоутел никак не мог такого даже помыслить, а уж написать и тем более спеть подобное и подавно. И тут до меня доходит: я ждал на заледеневшей серой провонявшей выхлопными газами мерзлоте, стал, вероятно, причиной перелома кисти у Гэри просто ради того, чтобы послушать группу, которая однозначно неНьютрал Милк Хоутел. И хотя даже не вижу его в этой толпе притихших и офигевших поклонников НМХ, я тут же ору:

 Будь ты проклят, Тайни Купер!

Песня заканчивается, и мои подозрения подтверждаются, когда вокалист обращается к абсолютно притихшему народу:

 Спасибо! Огромное спасибо. НМХ не смогли приехать, так что мы, Эшленд Эвеню, сыграем вам крутой рок!

Нет, думаю я, вы, Эшленд Эвеню, сыграете нам полное говно. Кто-то хлопает меня по плечу, я оборачиваюсь и офигеваю, видя непередаваемо сексапильную девчонку старше двадцати с пирсингом в губе, огненно-красными волосами и в сапогах до икр. Она говорит с вопросительной интонацией:

 А мы думали, Ньютрал Милк Хоутел будет выступать?

 Я  У меня на секунду перехватывает дыхание, но я договариваю:  тоже. Я тоже на них пришел.

Девчонка склоняется к моему уху, желая перекричать мозголомные атональные и аритмичные звуки.

 Эшленд Эвеню  вообще не Ньютрал Милк Хоутел.

То ли из-за того, что в зале битком, то ли из-за чудачества незнакомки, но у меня развязывается язык.

 Эшленд Эвеню врубают во время пыток террористов,  говорю я и только тут понимаю: девчонка в курсе, что она старше меня.

Она спрашивает, где я учусь.

 В Эванстоне.

 В старшей школе?

 Да, только бармену не рассказывай.

 Я себя сейчас прямо настоящей извращенкой почувствовала,  говорит она.

 Почему?

Она лишь смеется в ответ. Я понимаю, что не особенно-то ей и понравился, но все равно чувствую легкий кайф.

Тут на мое плечо ложится громадная ручища, скосив глаза, я вижу кольцо на мизинце, которое он носит с восьмого класса по случаю окончания средней школы, и сразу же понимаю, что это Тайни. Подумать только, а некоторые идиоты считают, что геям присуще чувство стиля.

Повернувшись, я вижу, что по щекам Тайни Купера катятся огромные слезы. В одной его слезе может утонуть котенок. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?  спрашиваю одними губами говнорок Эшленд Эвеню такой громкий, что он меня все равно не услышит,  и Тайни Купер просто отдает мне свой телефон и уходит. Я вижу на дисплее один из статусов его ленты на Фейсбуке:

Зак: я все думаю и все больше убеждаюсь чт не надо портить нашу суперскую дружбу. но тайни при этом все равно кнчн клеви чувак

Протолкнувшись мимо пары человек, я подбираюсь к Тайни, тяну вниз его плечо и ору:

 ХРЕНОВО!

 СО МНОЙ ПОРВАЛИ ЧЕРЕЗ СТАТУС В ФЕЙСБУКЕ,  кричит он в ответ.

 ДА, Я ЗАМЕТИЛ. БЛИН, ЛУЧШЕ БЫ ОН ЭСЭМЭС ПОСЛАЛ. ИЛИ СООБЩЕНИЕ ПО ЭЛЕКТРОНКЕ. ИЛИ ГОЛУБЯ ОТПРАВИЛ.

 И ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?  вопит Тайни мне в ухо. Может, тебе удастся найти кого-то, кто в курсе, как пишется клевый,  хочется сказать мне, но я лишь пожимаю плечами и жизнеутверждающе хлопаю друга по спине, после чего веду его к бару и подальше от Эшленд Эвеню.

Как выяснилось, это было не совсем верное решение. Чуть раньше, чем мы доходим до бара, я вижу облокотившуюся на высокий столик Джейн, возможно, лесбиянку. Она мне сообщает, что Гэри психанул и ушел.

 Видимо, Эшленд Эвеню специально придумали такой ход, чтобы привлечь к себе внимание,  прибавляет она.

 Но никто из любителей НМХ ни в жизнь не станет слушать такую дрянь,  отвечаю я.

Тут Джейн смотрит на меня в упор и, округлив глаза и надув губки, сообщает:

 Мой брат их гитарист.

 Ой, извини, чувак,  бормочу я, почувствовав себя полным мудаком.

 Да я пошутила, расслабься. Будь это так, я бы от него отреклась.

В течение этого четырехсекундного разговора я каким-то образом потерял Тайни, что вообще задача не из легких, так что я рассказываю Джейн, как его кинули о великую стену Фейсбука, и она даже просмеяться не успела, когда Купер появляется у столика и ставит на него круглый поднос с шестью шотами с чем-то зеленоватым.

 Я же не любитель выпивки,  напоминаю я другу, он кивает, пододвигает стопку к Джейн, но та качает головой.

Тайни глотает первый шот, кривится и выдыхает.

 На вкус как огненный шланг сатаны,  заключает он и толкает стопку в мою сторону.

 Звучит заманчиво, но я пас.

 Как он вообще может,  орет Тайни и опрокидывает стопку,  меня бросать,  выпивает еще одну,  объявив об этом в СТАТУСЕ, после того как я признался, что ЛЮБЛЮ его,  и еще одну.  Куда этот сраный мир катится?  Еще стопка.  А я ведь правда, Грейсон. Я знаю, ты считаешь, что я постоянно треплюсь, но я это понял, что люблю его, в тот самый момент, когда мы поцеловались. Черт побери. Что мне делать?  И он заглушает всхлип последним шотом.

Джейн тянет меня за рукав, потом наклоняется поближе. Ее дыхание согревает мне шею.

 Когда его торкнет, нас ждут охрененные проблемы,  говорит она. Я понимаю, что Джейн права, а Эшленд Эвеню все равно говно полное, поэтому нам лучше прямо сейчас валить из Убежища.

Я поворачиваюсь к Тайни, желая сообщить ему об этом, но он снова исчез. Перевожу глаза на Джейн, которая с неподдельным беспокойством смотрит в сторону бара. Довольно скоро Тайни возвращается. На этот раз всего с двумя шотами, слава богу.

 Выпей со мной,  настаивает он, я качаю головой, но тут Джейн тычет мне локтем в бок, и я понимаю, что ради друга должен принять на себя этот удар. Я сую руку в карман и отдаю Джейн ключи от своей машины. Единственный надежный способ не дать Тайни допить плутониево-зеленое пойло проглотить его самому. Я беру стопку.  Ну и в жопу его, Грейсон. Всех в жопу,  говорит Тайни.

 За это я выпью.  И пью, и когда жидкая мерзость касается моего языка, оказывается, что это как взорвавшийся коктейль Молотова включая стекло и все дела. Невольно я выплевываю коктейль на майку Тайни Купера.

 Монохромный Джексон Поллок,  говорит Джейн, после чего обращается к Тайни:  Идем отсюда на фиг. Эта группа как пломбирование корневого канала безанестезии.

Мы с ней уходим вместе, рассчитывая (верно), что Тайни с моим ядерным выбросом на футболке последует за нами. Поскольку я так и не проглотил ни капли из того алкоголя, что он купил, Джейн возвращает мне ключи броском, и они летят по высокой дуге. Поймав их и подождав, когда Джейн залезет на заднее сиденье, я сажусь за руль. Тайни неловко втискивается на пассажирское место. Я завожу мотор, и на этом моя встреча с жутчайшим аудиоразочарованием заканчивается. Но поразмыслить об этом во время поездки домой не удается, так как Тайни не смолкая трещит о Заке. Тайни такой: его проблемы столь велики, что за ними твоих собственных не видно.

 Как можно настолько ошибаться?  задается вопросом Тайни, перекрикивая визгливую песню НМХ, самую любимую у Джейн (а у меня она наименее любимая). Я неспешно еду по Лейк-шор в сторону от центра, Джейн сзади подпевает НМХ, немного не попадает, но у меня бы на людях получилось еще хуже, но я на людях и не пою согласно правилу Помалкивай.  Если на собственное чутье полагаться нельзя,  со слезами продолжает Тайни,  то на что же можно?

 На то правило,  говорю ему,  что когда кто-то становится для тебя слишком важен, это всегда кончается плохо.  Так и есть. Если тебе не плевать, это доводит до боли, причем не иногда. А всегда.

 У меня разбито сердце,  объявляет Тайни с таким видом, словно с ним это впервые, да и как будто прежде такого вообще ни с кем не случалось. Хотя, может, в этом-то и беда, может, каждый новый облом Тайни воспринимает настолько по-новому, что в каком-то смысле он имеет право говорить, что такого еще не было.  А от тьебя толку нуоль.  Я замечаю, что у него уже язык заплетается. Если обойдется без пробок, доставлю его домой через десять минут, а там сразу в кровать.

Но я не могу гнать с такой скоростью, с какой накрывает Тайни. На съезде с Лейк-шор остается шесть минут у него уже не просто язык заплетается, он при этом еще и орет без умолку, разглагольствуя о Фейсбуке, о том, что вежливость в обществе выродилась и так далее. Джейн, у которой на ногтях пальцев черный лак, принимается массировать слоновьи плечи Тайни, но тот все равно продолжает плакать, я пропускаю все светофоры, перед нами медленно разворачивается Шеридан. Со слезами смешиваются сопли, и все это пропитывает футболку Тайни.

 Далеко еще?  интересуется Джейн.

 Он живет недалеко от Центральной.

 Боже. Тайни, успокойся. Тебе просто поспать надо, малыш. А завтра все станет немножко лучше.

Я, наконец, сворачиваю на его улицу и, объезжая рытвины, подкатываюсь к флигелю Тайни. Выскакиваю из машины, наклоняю вперед свое сиденье, чтобы Джейн вылезла. Потом мы оба идем к пассажирской дверце. Джейн открывает ее, склоняется к Тайни и благодаря какой-то чудесной ловкости рук расстегивает ремень безопасности.

 Вот так, Тайни, пора в кроватку,  говорит она.

 Я дурак,  отзывается тот и издает такой всхлип, который, наверное, сейсмологи в Канзасе зафиксируют. Но все же он вылезает из машины и, шатаясь, ковыляет к своей двери. Я иду за ним, просто чтобы убедиться, что он нормально в кровать уляжется, и, выясняется, правильно делаю, потому что Тайни оказывается не способен нормально лечь в кровать.

Пройдя шага три по гостиной, он замирает на месте. После чего разворачивается и пристально смотрит на меня, сощурившись, словно впервые видит и никак не может понять, что я делаю у него дома. А потом Тайни стягивает с себя футболку. И, глядя на меня все с тем же недоумением, неожиданно говорит совершенно трезвым голосом:

 Грейсон, надо что-то менять.

 Что?  выдыхаю я.

 А вдруг иначе мы окажемся, как все остальные, в Убежище?

Я снова намереваюсь чтокнуть, ведь в баре все были куда круче наших одноклассников, да и куда круче нас самих, но тут понимаю, о чем он. Вот что Тайни имеет в виду: Вдруг мы окажемся взрослыми, ждущими возвращения группы, которая и не собирается больше выходить на сцену? Тут я замечаю, что Тайни тупо смотрит на меня, раскачиваясь из стороны в сторону, как небоскреб на ветру. А потом падает мордой вниз.

 Ой,  слышу я за спиной голос Джейн и только тут понимаю, что она тоже с нами. Тайни, уткнувшись лицом в ковер, снова начинает плакать. Я долго не свожу глаз с Джейн, и на ее лице медленно появляется улыбка. И оно от этого целиком меняется брови приподнимаются, показываются безупречные зубы, вокруг глаз образуются мелкие складочки раньше я этого то ли не видел, то ли не замечал. Она становится красавицей так внезапно, что это подобно волшебству хотя это не значит, что мне захотелось очень близко с ней познакомиться или типа того. То есть я не хочу и придурком показаться, но Джейн не в моем вкусе. Волосы у нее катастрофически кучерявые, и тусуется она в основном с пацанами. Я предпочитаю девчонок малость подевчоночнее. Да и, если уж совсем честно, мне даже те, кто в моем вкусе, не особенно нравятся, не говоря уж про остальных. Хотя я не асексуален просто всякую романтику-драму не выношу.

 Давай в кровать его уложим,  наконец говорит она.  Нельзя же, чтобы родаки нашли его утром в таком виде.

Я опускаюсь на колени и прошу Тайни встать, но он лишь плачет и плачет, так что в итоге мы с Джейн садимся слева от тела и перекатываем его на спину. Переступив через Тайни, я наклоняюсь, понадежнее ухватываю его подмышку, Джейн делает то же самое с другой стороны.

 Раз,  начинает Джейн.

 Два,  продолжаю я.

 Три,  кряхтит она. Но ничего не происходит. Джейн маленькая я прямо вижу, как у нее сужаются плечи, когда она напрягает мышцы. Я свою половину Тайни тоже приподнять не могу, так что мы решаем оставить его на полу. К тому времени, как Джейн накрыла его одеялом, а я подоткнул подушку ему под голову, он уже захрапел.

Мы едва не ушли, но тут Тайни принимается заливаться собственными соплями, издавая при этом ужасные звуки, напоминающие храп, только куда более зловещие и сопровождаемые бульканьем. Я склоняюсь к его лицу и вижу, как он втягивает носом и выпускает из себя мерзостные пузырящиеся сопли, скопившиеся в течение последнего этапа его плакательного марафона. И их так много, что я начинаю бояться, как бы он не захлебнулся.

 Тайни,  говорю я,  тебе высморкаться надо, чувак.  Но он даже не шевелится. Я тогда сажусь и ору прямо в его барабанную перепонку:  Тайни!  Безрезультатно. Джейн хлещет его ладонью по лицу и весьма неслабо. Nada[3]. Лишь страшный, булькающий соплями храп.

И тут до меня доходит, что Тайни Купер даже нос себе прочистить не сможет самостоятельно, что противоречит второй половине отцовской теоремы. И вскоре после этого я уже опровергаю ее целиком, прямо на глазах у Джейн удаляя сопли из носа своего друга. И вкратце: друзей не выбирают; они сами высморкаться не могут; а вот я могу хотя даже нет, я должен  делать это за них

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *